#

Василий
Шевченко

Назад к списку организаторов

"Это было очень круто"

Летом вы впервые попали в число преподавателей Умного лагеря. Как прошел дебют?

Это было очень круто. Я, честно говоря, не знал, чего ожидать, отправляясь в лагерь, но, оказывается, реальность превосходит не только наши ожидания, но и неожидания тоже. Дело в том, что когда ты оказываешься лицом к лицу с детьми — в какой бы роли ты ни был, — ты всегда узнаешь о себе что-то новое. Я вот познакомился с собой-лектором. У меня, конечно, был заранее заготовлен план лекций, но достаточно быстро — пожалуй, в первый же день — от этого плана почти ничего не осталось. Сохранился какой-то костяк того, что я хотел рассказать, но дальше приходилось импровизировать. Оказалось, что жизнь лектора не ограничивается теми полутора часами в день, которые уходят на собственно лекции: все остальное время занимает подготовку, придумывание новых тем и общение с детьми, ведь надо понимать, что их интересует, что им нравится, а что — нет. В общем, вся эта история для меня оказалась дико интересным квестом.

Летом вы говорили о комиксах вообще, а во время осеннего лагеря планируете сосредоточиться на французских комиксах…

Хочется соответствовать гению места. Раз уж мы отправляемся во Францию, да еще и в такое уникальное пространство, как Желтая Мельница, есть повод поговорить об уникальной франкофонной традиции комиксов. В мире существует всего три фундаментальные и сильно отличные друг от друга традиции комиксов: французская, японская и американская. Французская — наименее известная из них, особенно для русскоязычного читателя.

Серьезно? Казалось бы, наоборот: поколения русских детей открывали для себя мир комиксов благодаря Пифу и Геркулесу, Астериксу и Обеликсу.

Да, раньше это действительно было так, но сейчас все изменилось. Во-первых, сегодня в России французские комиксы мало издаются и мало покупаются по одной очень простой и очень дурацкой причине: они тоненькие. Французский комикс по своему формату — 48-полосный альбом в твердом переплете. Он никогда не получается дешевым. А современный русский покупатель, как ни печально это осознавать, ценит книги по количеству страничек. Вот перед ним выбор: есть французский комикс, 48 страничек за 450 рублей, а есть какой-нибудь комикс про капитана Америка — 130 страниц за 350 рублей. Разумеется, бо́льшая часть покупателей выберет тот, что толще.






Есть еще проблема того, что в наши дни основным локомотивом индустрии комиксов является кино. Американские комиксы благодаря кинематографу стали одной из самых востребованных сфер массовой культуры, а франкофонные комиксы остаются странной экзотикой, потому что по ним кино практически не снимают. Есть в меру удачные фильмы про Астерикса и Обеликса, идут какие-то странные разборки про то, как надо правильно снимать Тинтина, — и на этом, пожалуй, все. Ну, почти все: например, мало кто знает, но фильм Пона Чжун Хо «Сквозь снег» снят по французскому комиксу. Надо, правда, отметить, что Пон Чжун Хо почти ничего от этого комикса не оставил — он просто взял из него основную идею про поезд, идущий сквозь снег. Это все не значит, что у французских комиксов нет своих ценителей. Они есть, но это все очень нишевая история, не массовая. А мне хочется немножко исправить эту ситуацию, вырастить новых ценителей, которые будут понимать, какое масштабное это на самом деле явление.

В летнем «Марабу» комиксы были лишь одной из множества самых разных тем для изучения. Теперь же вся нематематическая программа будет так или иначе с ними связана.

На самом деле, костяком программы станут идеи, которые мы будем придумывать вместе с ребятами с Желтой мельницы. Но, конечно же, мы хотим, чтобы в результате возникла какая-то синергия. Хочется создать большую крутую историю, в которую дети были бы вовлечены. Именно поэтому я поеду в осенний лагерь не один, а вместе с моим коллегой, художником-комиксистом Лешей Трошиным. Примерно две трети детей, ходивших ко мне на лекции во время летнего «Марабу» (а их было очень много), хотели бы сами рисовать комиксы. Я это желание всячески поощрял, но я не мог к этому ничего добавить, потому что сам-то я решительно не умею рисовать, я могу только объяснять, как это все работает. А вот с помощью Леши нам, я надеюсь, удастся превратить рассказ в процесс созидания. И это, на мой взгляд, гораздо интереснее.