Полина
Барскова
Лучшим писателям на свете именно 14 лет, а не 44

О чем будет ваш курс?

Мы придумываем курс для детей о жизни, поэзии и истории. Мне бы очень хотелось, чтобы он помог тем, кого все это интересует, больше почувствовать себя участниками и поэзии, и истории, и жизни. Сейчас мы обсуждаем с создателями «Марабу» курс, который был бы связан со сложной советской историей. В рамках него мы с учениками будем вместе читать стихи, прозу, исторические тексты. Все участники при этом смогут писать.

То есть будете не только изучать литературу, но и учить писать?

Я преподаю литературу, культуру, историю и то, что в Америке называется creative writing, то есть независимое письмо, поэтическое творчество. В результате своего преподавания я пришла к выводу, что ученикам гораздо больше идет на пользу, когда они не просто читают и обсуждают, но еще и пишут. Таким образом они становятся ближе к предмету занятий, предмету обсуждения. Мой опыт преподавания школьникам и студентам и в России, и в Америке говорит о том, что лучшего результата получается добиться, когда творческие амбиции учеников совпадают с их интересом к истории и литературе. Именно поэтому очень важно, чтобы люди сами писали, изучая творчество других.

А можно ли научить писать?

У каждого, кто пишет, на этот вопрос свой ответ. Я прошла этот опыт. Я провела как минимум восемь лет своей юности в студии для пишущих детей. Меня много об этом спрашивают, и я уверена, что научить писать нельзя. Но можно научить читать в очень резком, страстном и прямом ответе на то, что ты читаешь. Можно сделать так, чтобы человек, с которым ты занимаешься, подошел к тексту гораздо ближе. Я это называю, следуя за некоторыми американскими преподавателями и писателями, учебой творческому чтению. Когда человек понимает, как сделан текст, о котором идет речь, и какая работа при его создании задействована, это становится гораздо менее абстрактным, чужим, непонятным и неприятным миром. Ты в этот мир вступаешь и начинаешь к нему относиться как участник. Я заметила, что многие люди, когда начинают изучать литературу, ожидают исключительно столкновения с такими бородатыми дядьками и странными дамами, которые писали много-много лет назад, в недоступном, непонятном прошлом. Нашей же задачей все-таки будет диалог, причем важно, чтобы он имел прямое отношение к нам и нашей жизни. Надо сказать, что у самых разных студентов, да почти у всех, есть психологический барьер: мол, как же так, мы тут говорим о Мандельштаме и Ахматовой, а нас самих заставляют писать. Так вот, когда люди преодолевают этот барьер, получается замечательно. Лучшим писателям на свете именно 14 лет, а не 44.

Как будут построены занятия?

У каждого на курсе так или иначе будет задание что-то написать. Потом мы все вместе будем это обсуждать, это будет своего рода мастерская. Мы совместим урок литературы, урок истории и творческую мастерскую. Мне кажется, это должно быть и интересно, и сложно, и чуть-чуть волнующе, и тревожно. Есть еще одна замечательная и очень сложная, как мне кажется, задача. Не просто смочь писать, но еще и быть в рамках этой мастерской, и обсуждать свои и чужие тексты с другими. Мы же на занятиях говорим не только о великих, бессмертных авторах, а и о текстах друг друга. И это нужно делать с уважением, нежностью, как и о своем тексте. Этому я научилась именно здесь, в Америке. Жутко интересно, как это происходит в таких мастерских, на каком языке люди начинают говорить. Мой жизненный опыт — это опыт и пишущего поэта, и педагога в американском колледже, где вокруг меня сплошь поэты и писатели, и историка культуры. Безусловно, на мой взгляд, для того чтобы стать интересным читателем и писателем, необходимо себя наполнить постоянным размышлением о культуре и постоянной культурной практикой. Делать это, конечно, приятнее, сидя в классе, на полу, на стульях и размышляя обо всем этом.

А как вы будете заниматься с детьми, у которых с русским языком чуть похуже? Им же, наверное, тяжеловато будет писать.

Да, мы много думаем об этом с организаторами лагеря. Сейчас мы сошлись на том, что будут две группы: для более продвинутых в плане языка учеников и менее продвинутых. Я, в свою очередь, естественно, буду подстраиваться под ребят. В творческой работе мы будем ориентироваться на разные уровни владения языком и работать с каждым индивидуально.